Театральный режиссёр Гульназ Балпеисова поставила уже больше десятка спектаклей за границей, а в последние годы всё чаще стала появляться на афише казахстанских театров. Tengrinews.kz поговорил с ней о том, как девочке из аула удалось добиться международной известности, почему её спектакли в Казахстане кажутся новаторскими и почему абьюз часто становится обязательной частью работы в театре.  Гульназ Балпеисова — режиссёр, которая свои первые спектакли создала на сцене московского Театра имени Вахтангова и "Современника", а также в Малом драматическом театре Литвы (Вильнюс), Астане, Алматы, Пскове, Караганде и других городах. Сейчас на её счету больше 20 постановок и большой авторитет как в Казахстане, так и в других странах. Она много времени проводит в Москве, в Астану приезжает ставить спектакли как выездной режиссёр — в том числе инклюзивные и с участием подростков. А началась её жизнь в небольшом ауле на несколько тысяч человек.  "Была одним из первых нефоров" Гульназ родилась в 1989 году в селе Шынгырлау (Западно-Казахстанская область), а затем перебралась в Актобе. С раннего детства увлеклась творчеством — тогда в основном в качестве художника, была неформалкой.  — Я была одним из первых нефоров вообще в 2003 году, когда их вообще не существовало, мне кажется. Я там была одна — такой изгой. Сейчас они хотя бы кучкуются. Сейчас, когда приезжаю на какие-то фестивали в Актобе, так радуюсь — детям почти всё можно.  А я была одна, и я не знаю, как выживала. У меня пубертат был очень громкий. Была разрисованная рука. Я отрывала рукава пиджакам, что-то переделывала. У меня была школьная форма: белый вверх, чёрный низ. Но никто же не уточнял, какая именно одежда должна быть в такой расцветке. У меня было 200 булавок на рукаве, и я сапоги уличные меняла на сапоги чистые внутри школы.  По словам Гульназ, тогда она мечтала стать кутюрье, модным дизайнером одежды, и ориентировалась на Жан-Поля Готье.  — Я мечтала поступить в европейский колледж, подавалась на бюджет, но у меня не было тогда финансовых возможностей. Я думала: поеду туда, заработаю. Но потом всё посчитала — я просто буду на кусочек комнаты зарабатывать и больше ничего. В итоге она поступила в Санкт-Петербург — в Мухинское училище (сейчас — Академия имени Штиглица) на дизайнера-модельера. Однако проучилась там недолго.  "Я проучилась два месяца. Это было скоротечно, потому что я была очень горячая. Это я сейчас отёсанная, хорошая и очень добрая. А тогда: 18 лет, неформал из Казахстана, изгой по жизни, общественник, дебатёр, вот это вот всё", — характеризует она сама себя.  Театральный режиссёр Гульназ Балпеисова. Фото: ©️ Tengrinews.kz / Маржан Куандыкова Первый театральный опыт — похороны отца — Помните ли вы, когда посмотрели спектакль впервые как зритель? — Это были похороны отца. Для меня это был самый крутой спектакль, который пока никто не перебил. Мне было лет пять. И это, конечно, очень впечатляюще. Мне кажется, любые похороны — это лучшие спектакли. Никто не переплюнет плакальщиц. Все знают, что делать. Все знают, какой должен быть исход. И все знают, какую цель преследуют. Я тогда вообще не понимала, что происходит. Для меня они просто начали играть какую-то сказку. Это аульские были похороны, они были прямо от души. Самое удивительное для меня детское впечатление — комнаты были очень разные. Там, где плакали — там громко. А в комнате, где сидела моя мама, было очень тихо, будто выключили звук. Там, где была истинная боль — там было тихо.  — Это интересная мысль — про похороны, но всё-таки именно спектакль в театре вы помните свой первый? — Он был дурной. Я вот думаю, надо ли про это говорить... Обижу, конечно. Мы были в седьмом классе. И это была, кажется, "Яма" Куприна. И там я в первый раз увидела казахскую женщину в пеньюаре. До этого я привыкла, что в фильмах так можно, а тут вдруг она перед нами в красном пеньюаре. А мы сидели в куртках — была зима, холодно — и лузгали семечки. Потом, уже в Петербурге, была "Чайка" Люпы в Александринском театре, после которой я замолчала на три дня. Вообще не могла говорить, я что-то потеряла. Мне казалось, я увидела что-то, про что не знала, что это есть в мире и вообще этим можно заниматься. Про абьюз во время учёбы После того, как Гульназ ушла из художественного училища, она поучилась на актрису, театроведа и только после этого пришла к режиссуре. Казахстанка училась у одного из самых известных режиссёров Европы — Римаса Туминаса (много лет он работал в Театре Вахтангова в Москве, в 2022 году уехал из России, в 2024-м скончался). А учёба Гульназ часто сопровождалась мощнейшим давлением.  — Ещё когда в Мухе (так часто называют Академию имени Штиглица, бывшее Мухинское училище — прим. редакции) училась, мне часто говорили: "Не кичись своим талантом". Я не понимала: как я кичусь? Я просто нарисовала, ну хорошо нарисовала, и что? Было такое, что у меня не было середины по качеству — либо "пять", либо "два". И даже педагог сам иногда говорил, что я "гений", но в то же время призывал "не кичиться талантом". — Вы в одном из интервью говорили, что с Туминасом похожая история была, когда он вас при всех заставлял кричать: "Я бездарность!" — Мне кажется, в этой ситуации был другой смысл. Любой "гений" должен стартовать с точки "ноль". Зона бездарности — это зона обнуления. Только с точки "ноль" можно становиться гением, а если ты уже начинаешь гением, то тебе некуда расти. Посмотреть эту публикацию в Instagram Публикация от Гульназ Балпеисова (@gulnazbalpeisova) — При этом для вас норма такое поведение педагога? Вы когда ставите спектакли тоже можете себе позволять это? — Я, если и делаю это, то делаю с предупреждением, потому что я сама жертва подобного. Просто меня туда засовывали без предупреждения, и только потом я понимала, что это урок. Когда тебе к концу урока говорят, что он окончен, а ты уже успел пережить ад, получить дополнительные травмы. Я это делаю... Сейчас объясню. У нас у всех школа буллинга. У меня нет ни одного примера среди взрослых актёров, у кого бы этого не было. Я хорошим словом, спокойной интонацией разъясняю, но не работает. Я понимаю, что у неё (у актрисы, например — прим. редакции) паттерн прищемлённого пальца — её пока не прищемишь, она не начнёт работать. Мне обидно, но любое поглаживание сводит с ума — вообще ничего не делают. Люди не понимают. У нас вообще не прошарена эта горизонтальная система, лидерская система. — То есть со взрослыми артистами такие методы норма. А с детьми? — С детьми нужно работать только честно. Они за честность готовы на всё. С ними можно сделать по-другому, потому что они ещё не зашрамированы, как мы.  У них будут свои травмы, свои шрамы, но они должны стать какими-то другими — другие какие-то шрамы, которые они будут уже преодолевать со своими детьми. Какие-то новые ошибки. — А есть разница в этом смысле в артистах в Казахстане и за границей? — Мы очень разные. И проявляется это в подготовленности театра к работе. В этом никто не виноват. Это столетиями выдолбленная менеджерская мощная работа: как должен функционировать театр, какие взаимоотношения в театре — начиная с охраны, заканчивая вешалками. У нас очень талантливые артисты, но пока у нас менеджерская система... Администраторская система, помрежи, звукорежиссёры, художники по свету, светооператоры и звукооператоры — их очень мало в Казахстане, они есть, но это штучные люди. Творческих людей, одарённых артистов, профессиональных актёров много. Но всё функционирует как домашняя кухня, которая вдруг решила стать столовой. Не учитывается время. Чтобы делать на сорок человек вместо трёх, нужен уже другой временной разрыв. Мы упёрто будем делать на сорок человек, а потом удивляться качеству еды. Только если порвётся повар мишленовский — как я, например, порвалась на британский флаг. А про артистов я могу сказать, что поработала в театре Куанышбаева, театре Горького, в ТЮЗе алматинском, Лермонтовском театре — и везде нашла своих. Нет такого, что вот там — Артист, а наш с ним рядом не стоит. Нет, у нас очень крутые артисты.  "Это не хайпануть": о спектакле с глухонемой артисткой В этом сезоне Гульназ Балпеисова поставила в Астане необычный спектакль — "Сотворившая чудо, или Что такое любовь" по пьесе У. Гибсона и автобиографии Х. Келлер в театре драмы имени Горького. Особенность этого спектакля в том, что главную героиню, которая по сюжету с рождения глухонемая, играет актриса с нарушением слуха Гульнара Есентаева. В столице есть инклюзивный театр Qanattylat, в котором на сцену выходят люди с различными особенностями, но появление такого человека на одной сцене с нормотипичными профессиональными артистами — это нестандартный ход. Рецензия на этот спектакль есть даже на иностранных площадках. Спектакль "Сотворившая чудо, или Что такое любовь" в театре им. Горького в Астане. Фото из архива театра — Работа с девочкой с ограниченными возможностями — это ваш первый опыт? Как появилась идея привлечь такого человека к спектаклю? — Он по умолчанию органичнее, чем любой артист. — Это естественно, но это же "подстава" для всех остальных актёров или нет? Плюс есть определённые ограничения — как ей всё объяснить? Почему решили так рискнуть? — Потому что я камикадзе. Просто когда я начала читать Хелену Келлер и посмотрела фильм про неё, я сразу поняла, как это сделано — сыграла профессиональная артистка, которая "Оскар" получила. Это всё интересно, но нечестно.  Я до последнего не говорила, будет играть Гульнара или нет. Вообще, за это отдельный поклон труппе Горьковского театра. Я когда объявила им об этом — помню эту оторопь и что я сама "ссу", когда это говорю. Если у нас получится, что глухонемой человек сыграет вместе с нами, то я не должна увидеть никакой разницы. Это вам не Маугли, это не Тарзан, это не "приходите смотреть на такого человека".  Я знаю, что это создаёт ажиотаж, который нужен проблеме, но не в этом была цель. Это не маркетинговый ход. Это не хайпануть. У Гульнары я спросила: "Убери аппарат — что ты слышишь?" Говорит: "Я слышу пол". Ты понимаешь, что это невозможно? Для меня это уму непостижимо. У меня пятки такие железобетонные, что я никогда в жизни пятками не услышу, как говорит другой человек. Я не услышу его вибрации. А мы звеним — у нас всё тело звенит. Я день сидела с этой фразой: "Я слышу пол". Это уникальные ресурсы, они очень богаты! Только другим, совершенно иным миром, наполненным своими потрясающими приколами. Я поняла — если делать честную историю, то, как минимум, такие люди должны быть рядом как эксперты. Если бы у нас не получилось, то они были бы моими первыми зрителями, которые прямо мне сказали бы, что это говно. Я думала, что на крайний случай так и произойдёт, но, благодаря командной работе, у неё (у актрисы с нарушением слуха Гульнары Есентаевой — прим. редакции) появилась целая система знаков, когда что делать. Посмотреть эту публикацию в Instagram Публикация от Юрий Мельник (@yurymelnik) В спектакле есть сцена, которая буквально ранит сердце каждого зрителя — актриса, которая играет глухонемую девочку, с размаху бьётся о стену. Так её персонаж пытается пробиться к пониманию того, что от неё хочет преподаватель.  — Первый раз, когда она билась о стену, мы все замерли. Я жду, когда она прорвётся. Она должна прорваться. Все ревут. Я говорю: никому не останавливаться. Жду, когда она восстанет из пепла и добьёт эту истерику. А она не переносит боль, она очень хрупкая. Я сажусь к ней, спрашиваю: — Ты будешь это играть? — Да, но я хочу пойти домой поплакать. Отвечаю: — Дома плакать не надо. Дома надо спать, плачь на сцене. Ты для этого здесь нужна. Ты как хочешь, чтобы я относилась к тебе — как к непрофессиональному инвалиду на сцене или как к профессиональной, крутой, здоровой актрисе, которая может вытащить спектакль? Она ответила: — По-второму. Никакой жалости, как говорила Анна Салливан. Никакой жалости! Это очень сложное чувство. Не жалость и не супервосхищение — "Какая ты умничка!" Ты сделала, потому что ты это сделала. Потому что так было поставлено, так должно было быть. Ты выполнила свою работу. И вот эту грань надо держать, вот это равновесие, понимаешь? — Нет страха, что из-за того, что этот человек всё равно — не профессиональный артист, такой же уровень этого спектакля просто не получится долго держать? — Нет. Почему? Это каст. Кастинг — это 70 процентов успеха. — Про актёров более или менее ясно. Но нет страха, что именно она в итоге не сможет это постоянно держать?.. — Она сможет это постоянно держать. Это зависит от любви, её любви к спектаклю. И самое главное — она очень одарённая девчонка, это правда. Она очень одарённая и очень хорошая актриса. Она большая умница. У них (артистов маленьких инклюзивных театров — прим. редакции) просто не было школы, им просто не дают того образования, которое дают нам. Если бы им давали образование, я бы посмотрела, как они нас всех выстегнули бы просто. Есть же — не помню, как называется — театр глухонемых? Они намного круче играют. Они работают намного тоньше, намного интереснее. Она такой же человек, у неё просто слуха нет. И, конечно же, она может это выдерживать. Конечно, она будет держать спектакль. Она же прожила со мной два месяца школы. Ты думаешь, что артисты, которые четыре года проучились, профессиональнее? Можно же просто просидеть эти четыре года. "Бауырым": о том, что делать с подростками, и о языке на сцене Последняя работа Гульназ Балпеисовой в казахстанской столице — "Жауап бар ма?" — спектакль о подростковых проблемах, в котором дети играют наравне со взрослыми. В нём на сцене в открытую говорят о суицидальных мыслях, давлении учителей, разводе родителей и буллинге. В основе сюжета — книги "Дорогой Эван Хансен" Стивена Ливенсона и "Сын" Флориана Зеллера, но обе они были очень сильно переработаны. — Тексты для этого спектакля каким образом создавались? — Они все адаптированы. Понятно, что там нет прямых текстов. Это не документальная история, вернее — и да, и нет. Всё у всех повторяется — у всех развод примерно одинаковый. Претензии одинаковые у отцов и у матерей. И получилось, что на самом деле я их писала с моего детства. И потом они (дети-артисты — прим. редакции) у меня читали. И по впечатлению я понимала, что из этого с ними было. И вот то, что было, я оставляла. Такой был ход. Они не пошли бы на это откровение. Откровение происходило от того, что я считывала это по факту. Не то что я Ванга, не в этом смысле, а просто ситуации вправду классические: братья и сёстры расстаются одинаково, все хотят друг другу сказать одинаковые слова — прекрасные, но типичные. Несмотря на то, что в Астане есть Музыкальный театр юного зрителя и театр "Жастар", оба они, похоже, не ставят себе задачи делать театр для современных подростков или открыто говорить об их проблемах. А в своём спектакле Гульназ постаралась это сделать — в нём не только играют дети, но и темы, и формат подходят зумерам и альфа. Справка: зумеры — это люди, которые, согласно теории поколений (и хотя эту теорию сейчас оспаривают, она прочно закрепилась в информационном пространстве), родились примерно с конца 1990-х до начала 2010-х годов. Это поколение выросло с интернетом и смартфонами — цифровой мир для них с детства был естественной частью жизни, а не чем-то новым или непривычным. Самым старшим зумерам примерно 29–30 лет (если считать с 1996–1997 года рождения), самым младшим — около 14–16 лет (если граница проходит по 2010–2012 году). Та же теория поколений к "альфа" относит детей, родившихся после 2010-го и до 2025 года. Вместе с тем ряд исследователей предлагает начинать отсчёт с 2013 года. Это ребята, которые уже с самого раннего возраста растут в полностью цифровой среде — среди смартфонов, алгоритмов и видеоплатформ. Помимо драматических эпизодов в спектакле была почти беспрерывная трансляция лиц актёров на экране. — Новая форма родилась от того, что ты размышляешь над тем, кто такой подросток. Кто его главный герой? Что он любит? Клубнику? Значит, будет клубника на сцене. Любит он мороженое? Значит, мороженым его закидаем. Я сидела и наблюдала за ними и в какой-то момент увидела такое... Я думала, что это только инстаграмные девочки делают. Но нет — постоянно все девочки себя снимают, а пацаны листают что-то. У них вся жизнь там. И я просто подумала — начну вас снимать. Сразу, как только появилась камера, они проявились.  Они должны научиться у нас, конечно, фокусироваться и работать. Но у них есть штука, которую я лично хочу взять себе как навык. Очень сложная сцена. Все зарёванные. Мы зарёванные. Зритель зарёванный. Через секунду один из мальчиков уходит за кулисы, и всё — начинает дальше заниматься своими делами. Пока их организм обнят ангелом-хранителем, который говорит: "Не думай об этом долго". А мы что? Приходишь домой, крутишь в своей голове до семи часов утра. Я не спала каждый день, пока ставила этот спектакль.  — Почему таких спектаклей в Казахстане нет или почти нет? Почему с театром для детей и подростков так сложно?  — Потому что они не знают, что с этим делать. Взрослые не знают, что делать с подростками. Они придумывают за них, они придумывают то, что хотят. Я тоже не знала, что с ними делать. Без них я придумала другой спектакль.  Но они сами с усами, понимаешь? Этот их внутренний монолог каждый день: "Я нормальный — ненормальный, нравлюсь я — не нравлюсь". Одну из сцен они сами без меня "сыграли" в жизни — я только хотела её предложить, и это случилось. Человек вылетел с телефоном, ушёл в туалет, зарёванный. Она сказала, что мы читаем её смс-ки, а мы ничего не читали. Я говорю: "Иди сюда. Выходи из туалета, давай поговорим. Ты сейчас это играть будешь". Моменты из спектакля "Жауап бар ма?". Скриншоты из Instagram-аккаунта Гульназ Балпеисовой А ещё в спектакле звучит сразу несколько языков. Персонажи говорят на русском и казахском, поют песни на английском и делают всё это естественно.  — Я и сама такая: жила в Казахстане, но говорю больше на бытовом казахском, а на литературном — чуть-чуть. Я уже 20 лет живу в Москве, и сейчас у меня есть репетитор по казахскому — мой родной язык потихоньку улетучивается.  Когда я ставлю в казахском театре на казахском, со мной все три месяца репетитор, и я читаю романы на казахском, но с подстрочником. Мне вообще нравится какой-то швейцарский путь в этом плане, что там пять государственных языков. Я как-то попала в компанию девушки из Швейцарии, и они там говорят и на английском, и на немецком, и на французском. Я получила феноменальный кайф от этого. Мне кажется, от внедрения большего количества языков в повседневность будет ещё и меняться мышление. А какой красивый, простой на самом деле казахский язык. Например, друг — это "бауырым", "печень моя". Так просто — "моя печень". Это абсорбент, который, как я представляю, первый защищает тебя, обрабатывает всё, что заходит в твой организм, очищает. Бауырым — это очень близкий друг. Корреспондент Антон Алексеев и режиссёр Гульназ Балпеисова. Фото: ©️ Tengrinews.kz / Маржан Куандыкова "Уже наша очередь": про театр, семью и традиции — Есть ли в планах или в мечтах создать, возглавить какой-нибудь театр? Сделать его по тому стандарту качества, который вы своими спектаклями уже здесь закладываете? — Я так мечтала поработать с детьми, а теперь... Когда я это в итоге сделала, я чуть не сдохла с ними на сцене. Нервные клетки сказали "до свидания". Теперь начинаю бояться своих желаний. У меня внутри работает такая чепухня — по ходу дела мне просто стало скучно. То есть мне нужна такая задача, от которой мне страшно станет, и я туда разбегаюсь и прыгаю. Вот тогда прикольно. Но у этого есть последствия. Я никогда не была главной. И у меня никогда не было собственного театра. Мне интересно всё, чего я не знаю. Но вот если бы я возглавила театр, то не факт, что он был бы совсем другим, и это всё заиграло бы красками.  Возможно, я туда зайду, но и пяти дней не пройдёт, как я скажу: "Ребят, вы делаете лучшее, что можете в этих условиях, поднимаю лапки".  — Работать выездным режиссёром пока комфортнее? — Комфортно, но вот свою труппу — да, хочу. У меня здесь получилось собрать своих артистов из двух спектаклей. И это отдельный кайф. Я прямо прочувствовала разницу, когда тебе не надо создавать своих, они уже твои. И самое главное — у них через 15 минут было ощущение, что они работали по 40 лет вместе. Потому что они мои артисты, то есть они знают мою специфику работы, знают меня как личность. Как актёры Бутусова — они как родственники.  Справка: Юрий Николаевич Бутусов — один из самых известных российских театральных режиссёров 2010–2020-х годов. Работал в московском Театре им. Вахтангова, в 2022-м так же, как и Римас Туминас, переехал в Европу. В августе 2025 года Бутусов утонул в реке в Болгарии. — А вы сами были в числе "своих артистов", когда в "Беге" у Юрия Бутусова работали? Вы были из тех, кто с полуслова понимал, чего он хочет? С ним же очень тяжело работать было... — Я была его ассистентом. Конечно, я его понимала. Но сказать, что я была его любимчиком — нет. Понимать, да, понимала. Знаю, что такое Бутусовщина. Люблю его, обожаю. — Вы когда последний раз в "Беге" выходили на сцену? — Три года назад. — Вы рассказывали в интервью в 2016 году, кажется, что у вас была семейная традиция — собираться раз в несколько лет огромным составом, строить юрту и там проводить время вместе. Когда в последний раз удавалось это сделать? Жива ли традиция сейчас? — Эта традиция жива, но не делается. Я знаю, кто должен продолжать это. Мы. Раньше это делали наши родители. И ты мне сейчас очень классную вещь напомнил. Я знаю, что я буду делать этим летом. Это, и правда, было очень давно. Наверное, лет семь назад. Я задавала этот вопрос: "Почему не организовывают встречи наши родители?" А сейчас думаю: "Мне сколько лет-то? Как бы уже пора перенимать. Уже наша очередь. И вот настал твой звёздный час". Читайте также: Театр в подвале. Как выживает в Астане современное искусство Никогда в кино. Почему казахстанские фильмы на миллиарды не выходят в прокат

Корреспонденты редакции, ухватившись за одну деталь, смогли установить обстоятельства трагедии, которые были неизвестны почти 70 лет. Семь лет назад Tengrinews.kz впервые рассказал об одной из самых трагичных историй Акмолинска (до 1961 года так называлась Астана) — обрушении моста, которое, по рассказам очевидцев, унесло жизни около ста человек. Журналисты редакции были первыми, кто провёл пусть и небольшое, но расследование: изучили подробности случившегося, насколько смогли, восстановили хронологию события и опросили свидетелей, которых сейчас осталось уже не так много. Но ответа на два самых главных вопроса мы тогда так и не смогли найти: в какой именно день и год всё случилось и сколько всё-таки человек погибло? Сейчас у нас, наконец, появились важные сведения, которые ставят точку в бесконечных спорах об этой трагедии. Что произошло в 1950-х на мосту в Акмолинске В середине прошлого столетия Акмолинск был провинциальным советским городом, который стал постепенно меняться с началом освоения целинных земель. Местные жители работали на развивающихся производствах и железной дороге. Видов досуга в таком городке, конечно, было немного, поэтому любое развлекательное событие становилось заметным — акмолинцы такие мероприятия старались не пропускать. Вырезка из газеты "Акмолинская правда" за 1959 год Так, в конце 50-х руководство области объявило о проведении массовых гуляний. На дворе стояло лето. И люди с удовольствием отправились на праздник. Мероприятия проводились не только на главной городской площади, но и в железнодорожном парке. В наши дни это центральный городской парк с аттракционами. Погода стояла отличная, из репродукторов играла весёлая музыка. Трагедия случилась, когда массовые гуляния были в самом разгаре. Кто-то уже возвращался домой из парка, кто-то, наоборот, только направлялся туда. Тут стоит отметить, что сейчас в парк можно попасть по бетонному пешеходному мосту через реку Есиль (в те годы — Ишим). Но тогда, в 1950-х, вместо него там была узкая деревянная переправа. Каждый год по весне её сносило ледоходом, после чего конструкцию заново отстраивали на том же месте. Тот самый деревянный мост в парк. Фото Нурмухамата Имамова / imamov.kz Так вот, акмолинцы двигались в парк и из парка и в какой-то момент раздался резкий треск дерева. Было несколько версий того, что именно случилось. Одни говорили, что под ногами людей обрушились деревянные пролёты. Другие — что сломались перила. Третьи были уверены, что случилось и то, и другое, то есть мост обрушился полностью. Видеоверсию этой истории вы можете посмотреть на нашем YouTube-канале Tengri TV: В видеосюжете 2019 года мы публиковали снимок, который был сделан, предположительно, именно в момент обрушения. Если это так, то по фотографии можно понять, что сама переправа — хотя и была перегружена пешеходами — не разрушилась, что рухнули перила, и именно это привело к падению людей в воду. Предположительно, момент трагедии. Фото Фатиха Ибрагимова Одной из пострадавших была акмолинка Муршида Мустаева. Ей тогда было 35 лет. В тот день они вместе с мужем и его другом решили погулять в парке. И как раз шли по мосту, когда всё случилось. Все трое оказались в воде. Муршида не только не умела плавать, но и была на девятом месяце беременности. О том, что было потом, нам рассказывает её старший сын, Асхат Шаяхметов, которого мы разыскали: "Она упала в воду и начала тонуть. Друг отца — Игорь — маму спас. На берегу их уже ждала скорая помощь. Отца чуть не утопили другие люди. Они и за волосы цеплялись, и за руки, и за шею. Двоих человек он разжал руки, когда они в него вцепились, но он их не отпустил и как-то дотащил до берега. Спас их". Муршида Мустаева. Фото с архивного снимка семьи: © Tengrinews.kz / Роман Павлов О том, что упавшие с моста люди в панике цеплялись друг за друга, пытаясь спастись, рассказывают практически все очевидцы. Кто-то не умел плавать, кто-то был в пышных платьях. Ведь в воде оказались не только зрители представлений, но и выступающие в костюмах. Герои трагедии: кто спасал тонущих акмолинцев Спасений было много, и некоторые из них попали в книги. Так, например, в сборнике "Синие шинели" (был издан в 1967 году в Алматы, тогда — Алма-Ате), посвящённом истории казахстанской милиции, есть рассказ о милиционере Нурмухамбете Кожахметове. Сейчас в его честь в Астане даже названа одна из улиц. Милиционер Нурмухамбет Кожахметов — Орден Красной Звезды за спасение детей Согласно написанному в книге, в момент акмолинской трагедии милиционер проходил по мосту вместе с супругой. Оба упали в воду. Нурмухамбет сначала спас жену, а после ещё нескольких детей. В январе 61-го его даже наградили Орденом Красной Звезды. А в феврале 62-го он был убит преступником. Кроме этой истории, редакции удалось найти ещё одного свидетеля произошедшего. Клара Жунусова — жительница Астаны, а тогда была акмолинкой. По её воспоминаниям, ей в тот момент было девять лет. Она ходила на празднование в парк с отцом. Клара Байболовна рассказывает, что они прошли мост и уже находились в парке, когда вдруг услышали крики. Вернувшись к берегу, они с папой увидели следующее: "Толпа людей и неразбериха. Кто-то в воде был, кто-то на берегу наблюдал. Многие кричали. Одна женщина выкрикивала имя девочки и плакала. Видимо, потеряла её. Люди толкались, вытаскивали тонущих, люди в белых халатах на берегу стояли. Я спряталась за отца и старалась не смотреть. Погибших я не видела", — вспоминает Клара Жунусова. 17-летний Анатолий Свиридов спас грудного ребенка Кроме того, мы говорим с известным столичным краеведом Дмитрием Глухих. В тот день на мосту оказался и его дядя Анатолий Свиридов. Он не только смог выбраться из воды сам, но и вытащил младенца. Анатолий Свиридов. Фото предоставлено Дмитрием Глухих "Ему тогда было 17 лет, — рассказывает Дмитрий Глухих про дядю. — Он рассказывал, что отломились перила и люди начали падать в воду. Упав в воду, дядя увидел, что рядом проплывает какой-то кулёк. Он схватил кулёк и увидел, что это грудной ребёнок. Доплыл до берега и передал его родным. После этого он вспоминал и жалел о том, что не успел спасти женщину. Она за него схватилась, но не удержалась и ушла под воду". По понятным причинам в те годы об этой трагедии нигде не сообщалось. Ни в прессе, ни по радио, ни где-либо ещё. Более того, информация была засекречена. Поэтому история быстро обросла различными слухами и версиями произошедшего. Одна из них касалась количества погибших. В нашем прошлом выпуске свидетели трагедии рассказывали, что утонувших было около сотни. Однако это лишь по воспоминаниям очевидцев, которые на тот момент были детьми. Здесь важно обозначить, что Есиль в те годы не был таким глубоким, как сейчас. По словам Дмитрия Глухих, был лишь небольшой промежуток в центре реки, где глубина достигала нескольких метров: "Углубление дна шло с 1961 по 1963 год. То есть позже случившегося. Глубина была только в середине реки и составляла где-то около трёх метров. И это был участок метров десяти. Остальные участки были неглубокими, и их можно было пройти пешком". 1930-е, Ишим (Есиль). Автор фото неизвестен Как удалось установить точную дату трагедии: ключ к разгадке Теперь необходимо разобраться, когда случилась эта трагедия. И первой нашей зацепкой стала история Муршиды Мустаевой. Она, напомним, в тот момент была беременна. После спасения её увезли в роддом на скорой. Медики боялись, что она может потерять малыша из-за перенесённых стресса и гипоксии. К счастью, всё закончилось благополучно — той же ночью Муршида Мустаева родила сына. Назвали его Анвар. Сегодня тот самый Анвар, его фамилия Батериков, младший сын женщины, делится с нами подробностями: "Она очень много воды нахлебалась, её откачивали, а пока откачивали, она начала рожать. Родила она меня в полпервого ночи с 14 на 15 июня. Был вариант назвать меня Фестивальщик или Фестиваль, и ещё был вариант — Водолаз. Но, как говорится, здравый смысл взял верх, и меня назвали Анвар". Анвар Батериков. Фото: © Tengrinews.kz / Роман Павлов С датой рождения, что называется, не поспоришь. Родился Анвар Закарьевич 15 июня 1959 года. Значит, случилось всё 14 июня. И это первая зацепка, от которой можно отталкиваться для дальнейшего исследования. Семь лет назад некоторые зрители первого материала об этом случае рекомендовали нам сходить на городское кладбище — мол, там есть ряд могил, на которых указана одна и та же дата смерти, а похороненные — это и есть погибшие в той трагедии. Теперь, когда дата предварительно известна, мы так и сделали. Но, увы, кладбищенские книги учёта, которые могли бы облегчить поиски, были уничтожены в пожаре более 20 лет назад. Поэтому искать пришлось практически наугад. Кладбище города Астаны. Фото: © Tengrinews.kz / Роман Павлов К сожалению, результата это не дало. Захоронения расположены очень хаотично, а на многих могилках тех годов часто отсутствуют какие-либо таблички. Осложняло поиски и то, что кладбище это было открыто в начале 60-х. А многие здешние могилы умерших в 50-е — это перезахоронения со старого кладбища. Оно располагалось на том месте, где сейчас пересекаются проспекты Богенбай батыра и Сарыарка. В государственном архиве Астаны тоже не сохранилось никаких сведений, видимо, потому что дело было засекречено. А вот из газет "Акмолинская правда" за 1959 год нам удалось узнать, что с 12 по 14 июня в городе действительно проводился областной фестиваль молодёжи. О нём объявили заранее. Сначала концерты, конкурсы и парады прошли в районах. А уже после гуляния переместились в областной центр — то есть в Акмолинск. Вырезка из газеты "Акмолинская правда" за 1959 год Мы также попытались проверить архивы полиции (тогда — милиции). Но в пресс-службе МВД нам сообщили, что за подобными данными следует обращаться в Комитет по правовой статистике и специальным учётам Генеральной прокуратуры Казахстана. Но, увы, запрос туда тоже результата не дал — в ведомстве не смогли предоставить какие-либо сведения. Тогда у нас практически опустились руки, потому что кроме даты рождения Анвара, которая была связана с датой трагедии, у нас больше не было ни одной зацепки для дальнейшего расследования. Но тут случилось то, чего никто из нашей команды не ожидал... Рассекреченные документы из архива: что скрывали 70 лет В редакцию обратился юрист из Алматы Еркегали Максутов. Он рассказал, что его хобби — писать и редактировать статьи для Википедии. Репортаж об обрушении моста его заинтересовал, и он, чтобы подготовить статью о ней, решил провести собственное исследование. Еркегали Максутов. Фото из личного архива "Наверное, мне, как и вам, нравится, когда получаешь какой-то материально зафиксированный результат, — объясняет Максутов свою увлечённость поисками. — Особенно когда информация подаётся с источниками и доказательствами и остаётся в интернете. Раз за разом я проводил поиск информации по случаю на мосту. Через поисковые сервисы, через искусственный интеллект. Один из сервисов ИИ вывел меня на Telegram-канал "Катастрофы страны Советов". Где и удалось обнаружить костяк статьи для Википедии. Найденные там документы, думаю, сыграют важную роль в подготовке вашей статьи". Документы, о которых говорит исследователь, были опубликованы в Telegram-канале 14 июня 2024 года. Его автор Олег Василенко является учителем истории, работает в школе, трудится над кандидатской диссертацией и ведёт канал уже три года. По его словам, как историк, он давно изучает различные документы, в том числе те, которые когда-то были засекречены, исходя из этого, мы оцениваем его как источник, заслуживающий доверия. И, похоже, два документа, которые опубликованы в его Telegram-канале, ставят точку в бесконечных спорах о дате трагедии на мосту и количестве жертв. Доклад генпрокурора СССР от 15 июня 1959 года Один из файлов датируется 15 июня 1959 года. Подписан он генеральным прокурором СССР. Из этого можно сделать вывод, что о случившемся знали на самом верху. В документе говорится, что трагедия произошла в Акмолинске 14 июня 1959 года — во время областного фестиваля. "...Вследствие скопления людей на пешеходном мосту через реку Ишим сломались перила моста. Люди бросились на противоположную сторону моста, в результате чего были сломаны и вторые перила и люди упали в воду", — цитируем файл. Цифровая копия документа от 15 июня 1959 года, найденного Олегом Василенко в Российском государственном архиве новейшей истории (РГАНИ) Точное число упавших с моста тогда установить не удалось. Но генеральный прокурор докладывал в ЦК КПСС: "Из воды было извлечено 16 человек, из них 6 утонувших (двое взрослых и четверо детей в возрасте от 9 лет до 9 месяцев) и 10 человек были госпитализированы". В документе также отмечается, что мост находился на балансе железной дороги и за его состоянием следили соответствующие службы. По факту происшествия было начато расследование. Результаты расследования: кого привлекли к ответственности Второй обнаруженный в РГАНИ документ датируется 18 июля того же года. В нём рассказывается о проведённом расследовании. Следствие выяснило, что пешеходный мост через Ишим был разборной конструкцией и ежегодно возводился из деревянных элементов для отдыхающих и работников детской железной дороги. Здесь важно пояснить, что в те годы в парке действовала такая дорога. И это был не просто аттракцион — там работали настоящие подвижные составы и железнодорожные станции, которыми управляли дети под присмотром взрослых. Просуществовала она с 1946-го по 2002 год. Детская железная дорога в парке Акмолинска. Первая половина 1960-х. Фото Нурмухамата Имамова / imamov.kz Теперь вернёмся к документу. Далее в нём говорится, что в день трагедии, во время фестиваля молодёжи, на мосту скопилось большое количество людей. При этом никаких мер по регулированию пешеходного потока и действий на случай ЧП предусмотрено не было. Что и привело к гибели шести человек. По итогам расследования к ответственности были привлечены должностные лица. В частности, за ненадлежащее исполнение обязанностей наказаны представители городских структур. А к уголовной ответственности привлекли руководителей железнодорожных служб, ответственных за состояние моста. Также в документе отмечается, что после трагедии мост капитально отремонтировали, а движение пешеходов на нём взяли под контроль. Цифровая копия документа от 18 июля 1959 года, найденного Олегом Василенко в Российском государственном архиве новейшей истории (РГАНИ) Сколько на самом деле людей погибло при обрушении моста Теперь подытожим: Мы доподлинно установили, что случилась трагедия 14 июня 1959 года во время областного фестиваля молодёжи. А также выяснили, что мост не разрушался — сломались его перила, из-за чего люди начали падать в воду. Это подтверждается и фотографией, на которой чётко видно, что перил нет. Десятки горожан оказались в реке. Шесть человек, в том числе четверо детей, погибли. Воспоминания о сотнях утонувших, вероятно, ошибочны. Ответственность, в том числе уголовную, понесли как городские службы, так и работники железной дороги. Как трагедия 1959 года изменила облик Астаны: строительство бетонного моста Именно эта трагедия и привела к тому, что началось строительство уже бетонного пешеходного моста, которым астанчане пользуются и по сей день. Правда, в 2000-х его пролёты были капитально реконструированы — от оригинального моста 63-го года остались только опоры. Строительство бетонного моста через Ишим (Есиль) в Акмолинске, 1962 год. Фото Анатолия Горбенко Мост для перехода через Есиль в центральный городской парк Астаны, наши дни. Фото: © Tengrinews.kz / Роман Павлов "В 1927 году уже обрушался деревянный мост, — рассказывает краевед Дмитрий Глухих. — Но он всегда был временный. Поэтому к нему и относились соответствующе. Весной его смывало, потом его заново отстраивали каждый год. И именно случай 59-го года заставил построить капитальный пешеходный мост в парк. Сам парк был заложен ещё в 1893 году. Но чтобы в него попасть без моста, нужно было очень далеко обходить. И, к слову, когда в 59-м году было принято решение строить бетонный мост, он стал первым акмолинским долгостроем. Его сдадут только в 1963-м". Строящийся мост. Фото Нурмухамата Имамова / imamov.kz Если подытоживать, семь лет назад, когда мы готовили первый материал о трагедии, мы пытались найти иголку в стоге сена. На тот момент, согласно воспоминаниям очевидцев, разбег по датам был примерно от 57-го года до 61-го. И каждый уверял, что именно его воспоминания точны. То, что нам удалось установить, проливает свет на случившееся. А обнаруженное в Российском государственном архиве новейшей истории, скорее всего, единственные сохранившиеся документы, с помощью которых можно восстановить эту часть истории Астаны и уважить память жертв той трагедии. Редакция выражает благодарность за помощь в подготовке видеосюжета и статьи сотрудникам Национальной академической библиотеки РК и Государственного архива города Астаны. Читайте также: В СССР эту трагедию скрывали. Как в 1975-м на Атырау упала ракета Атырауский “Титаник“: случай на реке Урал, о котором молчали 40 лет

Прямо сейчас сотни мальчишек и девчонок по всему Казахстану с замиранием сердца ждут "Кубок надежды" — баскетбольный турнир, который пройдет в Астане в июне. Здесь они будут бороться за звание лучшей команды страны, но, кроме спортивной победы, их ждет куда больше: поездка на поезде, где можно занять верхнюю полку, сумки со сладостями, собранные заранее, новые отели и завтраки в них — в общем, всё то, из чего складывается настоящее путешествие. Рассказываем, почему этот проект — больше, чем просто игра.  "Дети ждут эти соревнования целый год" Наталья Рогозина, тренер по баскетболу из Петропавловска, работает с детьми, которые остались без родителей, много лет. Она уже и не помнит, когда именно присоединилась к совместному проекту Halyk Bank и Федерации баскетбола — "Народная лига". Так как он существует уже почти 20 лет. "С 2018-го наша команда почти всегда занимает призовые места на "Кубке надежды". В этом году ребятишки снова готовятся, и мы настроены на победу", — рассказывает Наталья Владимировна. "Ребятишками" она ласково называет своих учеников — подростков из детской деревни семейного типа (форма альтернативного ухода за детьми, оставшимися без родителей - прим. ред.) в Петропавловске. Среди них есть и круглые сироты, есть и дети, которые живут отдельно от родителей по самым разным причинам.  Наталья Рогозина со своим учеником, фото © Halyk Bank Наталья Владимировна понимает своих подопечных как никто другой. Она сама выросла в детском доме, но в её жизни всегда был спорт — сначала футбол, потом хоккей, позднее баскетбол. Эти занятия помогли ей развить дисциплину и самоконтроль, и в итоге она представляла Казахстан на крупных соревнованиях. Рогозина считает, что без спорта больших успехов в жизни добиться было бы куда сложнее. Дело в том, что многие дети из интернатов могут выйти во взрослую жизнь без важных навыков: чувства ответственности, понимания границ, доверия к миру. Спорт же помогает выстроить структуру: учит режиму и работе в команде.  Команда Н. Рогозиной, фото © Halyk Bank "Нужно проводить огромную работу, чтобы они не бросали коллектив, чтобы появлялась ответственность. Это непросто. Я настраиваю их против курения и алкоголя — они, как правило, многое в жизни видели. Если кто-то нарушает, могу отстранить от тренировок, а для них это серьёзное наказание — они баскетбол любят до безумия. Со временем появляется чувство команды: болеют друг за друга, стараются не подвести. И эти навыки очень пригодятся в жизни", — рассуждает Рогозина. Во время тренировки, фото © Halyk Bank Занятия она проводит три раза в неделю по вечерам, а в выходные дни организовывает турниры между своими учениками и спортсменами из других школ. Сейчас её подопечные максимально сосредоточены на спорте: все ждут "Кубок надежды". "Кубок надежды" — это ежегодный республиканский турнир по баскетболу, куда съезжаются лучшие команды (18 мужских и 12 женских) со всей страны. Его проводят в рамках проекта "Народная лига".  "Они ждут эти соревнования целый год. Когда представители Halyk Bank привозят им новую форму, обувь, мячи, весь инвентарь — для них это такая радость. Для всех нас это очень важный проект", — делится Наталья Владимировна. Её ученик — пятнадцатилетний Даниил Вигеевич — занимается баскетболом уже 9 лет. Он не раз бывал на "Кубке надежды", но и в этом году с нетерпением ждёт турнир. "Это будет битва среди лучших команд! Мы сейчас тренируемся через день, ближе к дате нагрузка станет ещё больше", — говорит он. Даниил Вигеевич в центре, фото © Halyk Bank Даниил объясняет, что его привлекают не только сами игры, но и поездка. Он с воодушевлением рассказывает о красивых отелях, где они останавливаются, и современных залах, в которых проходят матчи.  "Для меня "Кубок надежды" — возможность повысить своё мастерство и посмотреть мир. Я очень хочу продолжать заниматься баскетболом и мечтаю в будущем попасть в профессиональную лигу, например, в США или Польшу. Готовлюсь к этому", — утверждает Даниил. Воспитанники Натальи Владимировны действительно часто продолжают её путь в спорте: кто-то играет на уровне сборных, кто-то становится тренером. Например, её ученик Анатолий Алаш стал тренером и считается ведущим игроком сборной СКО "Барс". "У меня много ребят из "Народной лиги", которые пошли по моим стопам. И главное — никто из них не пропал", — заключает она. "Это заслуга командного спорта" В Экибастузе к соревнованиям готовится женская команда. С ней занимается тренер Азамат Абикеев с 25-летним стажем работы. "У каждой из моих учениц был какой-то стресс в детстве — без этого не бывает. Когда начинаем тренироваться, они могут злиться друг на друга, проявляется агрессия. Бывают случаи, когда сгоряча уходят с площадки. Но со временем они учатся держать себя в руках. Во многом это заслуга командного спорта", — говорит тренер. Азамат Абикеев во время тренировки, фото © Halyk Bank Он рассказывает, что его прежние ученики из "Народной лиги" до сих пор сохраняют связь: общаются, встречаются и поддерживают друг друга. Даже если они не становятся профессиональными спортсменами, спорт во многом влияет на их дальнейший жизненный путь. "Но есть и те, кто остаётся в спорте, и таких немало. Например, Кирилл Сергеевич Кулешов — он сам воспитанник детского дома, продолжил заниматься баскетболом и сегодня уже тренирует мальчиков", — рассказывает Абикеев. Команда А. Абикеева, фото © Halyk Bank Капитан команды Сабина Дюсембаева тоже планирует в будущем стать тренером. Ей сейчас 15 лет. Два года она занимается у Абикеева и показывает серьёзные результаты. К "Кубку надежды" готовится с большим старанием: планирует получить звание "Лучшего игрока". На этом турнире участники борются не только за призовые места: по итогам соревнований вручаются и индивидуальные награды, в том числе в номинациях "Лучший игрок", "Самый юный игрок" и т.д. Эти награды становятся для многих участников дополнительной мотивацией проявить себя. Сабина Дюсембаева, фото © Halyk Bank "Два года назад я уже была на "Кубке надежды", это было так здорово! Мы играли в очень красивом зале, а вечерами вместе с командой, а это как наша семья, гуляли по Алматы", — делится Сабина.  Баскетбол для детей больше, чем спорт  Кирилл Кулешов, о котором рассказал Абикеев, в рамках "Народной лиги" тренирует мужскую команду в Экибастузе. Он говорит, что для нынешних воспитанников центров поддержки детей предоставлено много возможностей — музыка, бальные танцы, другие спортсекции, но баскетбол он считает самым полезным.  "Баскетбол для детей больше, чем просто спорт: он даёт многое в жизни, например, помогает заводить полезные знакомства в той же сфере бизнеса", — рассказывает тренер. Кирилл сейчас работает с командой мальчиков в Павлодаре, несколько месяцев назад они начали подготовку к соревнованиям. В первые дни было непросто: дети приходили и пропадали, команду приходилось фактически собирать заново. Но сейчас состав уже сформирован. Ближе к июню, говорит он, тренировки станут более интенсивными.  Команда К. Кулешова, фото из архива Кулешова "Я работаю с этой командой всего год, но всё равно рассчитываю на хороший результат. Для нас это как минимум попадание в топ-10, учитывая, что раньше команда находилась в числе аутсайдеров", — уточняет Кулешов. Кирилл Кулешов, фото © Halyk Bank Ученик Кирилла, 15-летний Артём Довбыш, занимается баскетболом уже три года и за это время успел не только полюбить игру, но и серьёзно изменить отношение к себе и своим целям. "Когда я только пришёл, у меня просто была энергия и желание стать лучше. Не всё сразу получалось, но со временем я начал понимать игру, втянулся. Сейчас уже чувствую, что мы как команда растём", — рассказывает Артём. Участники "Кубка надежды" в Алматы, 2023 год, фото © Halyk Bank Особенно яркие впечатления у Артёма остались от поездки на “Кубок надежды” в 2023 году, который проходил в Алматы. "Это было как будто семейное путешествие: ехали на поезде, все вместе, общались, смеялись. В Алматы каждое утро выходили на пробежки, потом вместе шли на завтрак. Было очень здорово. Тогда же я познакомился с одним спортсменом, он был из Африки, и мы с ним общались. Я учу английский язык и мне было очень интересно попрактиковаться в реальной жизни", — вспоминает Артём. Как "Народная лига" воспитывает игроков и наставников О Кирилле Кулешове говорит и другой тренер "Народной лиги" из Павлодара — Марат Шугабаев. Он работает в этом проекте почти 20 лет и одним из самых своих талантливых учеников считает именно Кулешова.  "Кирилл ко мне попал, когда был в 6-м классе, сейчас ему уже 23 года. Меня часто благодарят за него, он стал очень хорошим тренером и спортсменом. Рад за Кирилла, он во всём молодец: сам поступил в университет, снимает квартиру, живёт самостоятельно, тренирует сразу несколько групп. Для меня Кирилл особая гордость", — признаётся Шугабаев.  Марат Шугабаев с учениками, фото © Halyk Bank Он считает, что потенциал Кулешова ещё далеко не исчерпан и в будущем тот может вырасти до уровня тренера сборной Казахстана. По словам Шугабаева, его бывшие воспитанники добивались самых разных серьёзных результатов: кто-то уезжал в США и продолжал играть там, кто-то поступал в топовые вузы, получал звания мастеров спорта. Тренер уверен: у них большой потенциал. Команда М. Шугабаева, фото © Halyk Bank "И спорт в их жизни, как правило, остаётся. У нас в Павлодаре много баскетбольных площадок, и я иногда еду по городу и на каждой вижу своих бывших учеников из "Народной лиги". Это уже взрослые, состоявшиеся мужчины, но по вечерам они выходят играть, продолжают общаться друг с другом. Они действительно становятся семьёй", — объясняет Шугабаев. Он говорит, что главное правило для всех тренеров — уметь понимать и любить своих учеников. Нынешние воспитанники Шугабаева также готовятся к "Кубку надежды": тренируются на пределе и считают дни до начала турнира. В Астану поедут десять лучших спортсменов, и тренер уверен: они покажут свой максимум, как делают это всегда.